Да, вы, конечно правы: Париж, шарман, круассан, марципан и крем-брюлле.
Мы тогда во второй раз остановились в отеле L’Ouest Hotel, это 8-й округ, Елисейские поля. И там в 500 метрах был McDonald’s в историческом здании на Rue Saint-Lazare, 119. Здание прекрасное, с интерьером с кирпичными арками. И внутри всё красиво: уникальная эстетика Belle Époque. что бы это ни значило.
Тачскрины-цифровые киоски заказов были.
А вот привычного табло готовых заказов, на котором загорается номер, когда заказ можно забирать не было. Как сейчас помню: выкрикивали номера заказов. На французском. Вы уже всё поняли, да?
Как я потом выяснил, нам в августе 2024 года повезло застать эпоху перемен точки. Настенные табло готовности на Rue Saint-Lazare ломались, отключались и убирались на перевоспитание.
Теперь представьте: у меня талончик с номеров 92.
А как будет на французском 92 я не имею ни малейшего понятия. У меня твёрдое убеждение что французские слова пишутся «Peugeot», читаются «Пеугеот», а произносятся «Пежо». Так что немного офигел.
Жена примирительно говорит: все разберут свои заказы, наш останется на прилавке: мы его и заберём.
Какой там останется на прилавке!
Там толпы пассажиров с вокзала Сен-Лазар, что через дорогу. У точки выдачи народу не убывает; мальчики и девочки выкрикивают номера (на французском языке, конечно) на весь зал.
И тут ко мне пришло озарение.
— Мадам, — сказал я француженке рядом в очереди. – Эскузи муа, жё си интранжё. Could you please to help me with pronunciation on ninety-two?
— Ви-ви-ви, — пропела она. — «kat-ruh-vah-doo«.
Чуть ли не в эту секунду макдональдс парнишка выкрикнул:
— Quatre-vingt-douze!
Это, блин, означает «4 × 20 + 12, четыре раза по двадцать и двенадцать».
Тут я подумал: «To’qson ikki desalaring o’lasanlarmi?» Если бы не та француженка, я до сих пор стоял бы на Rue Saint-Lazare.
Пишут, что сейчас в этом ресторане уже не выкрикивают номера: стоят обновленные мониторы-табло готовности заказов.
Надо слетать, проверить.