Вид на штаб из кабины Су-24М

Коля Сачков, мой хороший приятель, призванный из Кемеровской области, забавлялся: Лукашин выскочил из лаборатории ведро воды выплеснуть, а Коля запер дверь. На улице минус 31 градус мороза. У Лукашина волосы на руках торчат льдинками, Коля же измывается: «Фамилия?». «Пароль?». И так минут пять. По ту стороны двери было не так весело.
Про Колю самого можно написать отдельную книгу. У Сачкова вечно крали фотографии его жены – очень красивой молодой женщины. Черт их, дураков, разберёт, зачем. Вклеивали, небось, в дембельские альбомы, чтобы потом, в своих деревнях рассказывать о несуществующих победах.
Как-то мы с ним переругивались в казарме. Он меня кроет. Я, естественно, его. Ничего интересного, пока я не сказал: «Коля, ты – гандон». Ох, он и взъерепенился: «Ты!!! Меня!!! Ты меня, гандона, так обзываешь!». У меня вся злость прошла, потому что я рухнул от смеха.
А уехал он на «дембель» первым из нашего призыва. Повез на родину тело своего земляка, заместителя начальника штаба майора Шишкина Дмитрия Дмитриевича.

* * *

Шишкин был хороший мужик, очень плотного телосложения, невысокий, но крепкий, с красными лицом и шеей. Под конец службы, когда осточертело мне торчать в части, в тайге, я на неделю уехал в штаб – дежурным. В одно из дежурств мы заступили с Шишкиным вместе в наряд. Слово за слово, зашла речь о рыбалке. Я ему сказал, что толком рыбачил-то всего раз: поймал четырех усачей и одного сомёнка, причём сомёнка в руки и брать боялся – он, зараза, в пыли бьется, зубастой пастью щёлкает…

А Шишкин поведал, как он вечно удивляет рыбаков, что рядом сидят: у них не клюёт, а он вытаскивает рыбку за рыбкой. У него, оказывается, был свой, абсолютно секретный рецепт теста-приманки. «Оладушки», как их назвал зам. начштаба. Когда же другие рыбаки просили у него наживки, то он щедро с ними делился, но другой, простой, пресной «оладушкой». У тех, конечно же, опять пусто, а наш майор – с уловом. Под страшнейшие клятвы он дал мне рецепт своих оладушек. Столько-то муки, такое-то масло, такая-то приправа, и ещё куча всего. Я всё это дело записал.

Проходит пара дней, как-то утром (сержант Насимов всё ещё прохлаждается дежурным по штабу) я сталкиваюсь с Шишкиным (а он почему-то был не в духе) и зам. начштаба даёт мне полный разнос: так мол и так, чего ты здесь, линейный сержант, торчишь в штабе – и поехал, и пошёл. Снимаю, кричит, тебя с наряда – поезжай с первой же машиной, в часть, работай. Психанул я, быстренько собрал свои пожитки, там наткнулся на рецепт уникальной дмитриевской приманки, в бешенстве разорвал её на мелкие кусочки и сижу, жду машину.

Тем временем Шишкин пошёл домой на обед и там ему стало настолько плохо, что видимо это отразилось на лице. Жена стала накрывать на стол, он, в ожидании обеда, сидел и жевал хлеб. Жена, видя его состояние, спрашивает: чего, мол, с тобой, приболел? А он и на неё наорал «Ты чего меня тут хоронишь!». Сказал и стал валиться на бок. Умер от инсульта.
Так как я был в это время в штабе, то меня в тот день не отправили в часть, а назначили командиром похоронной комнады. И я ездил за телом в морг, в Комсомольск-на-Амуре, там его получал.
Возле морга на снегу следы от формалина красноватые… Работник морга, двухметровый детина килограмм на 130 («не надо бояться мертвых, живых надо бояться»)… Потом везли на «Урале» ящик с гробом по страшному гололёду в часть, где были оркестр, музыка…
Коля же Сачков повез его дальше, в Кемеровскую область. Мы с ним обменялись потом несколькики письмами, так и затерялся армейский товарищ.

А какой там был рецепт – я абсолютно не помню. Видимо, сознание намеренно вытолкнуло из памяти рецепт, чтобы он ушёл вместе с майором. Мука ли, гречка ли, подсолнечное ли масло, облепиховое ли? Это знал наверняка только хороший мужик, удачливый рыбак, светлой памяти покойный майор Шишкин…

Аватар

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *